Инфология

Все здоровые люди логичны и рациональны, и единственная возможность свести их с ума — это подсунуть некачественную информацию. А если человек сам захочет собирать такую информацию, то это будет гарантией того, что здоровым ему  выглядеть не получится.

Нашим первым врожденным языком были эмоции. В этом языке  в зависимости от ситуации нервная система приводит организм в то или иное  состояние, которое читают окружающие. Такое состояние организма — это намек на то, что есть причина для эмоций, и нет информации о самой причине.

Если кто-то закричал от испуга, это еще не причина испуга, это лишь намек на то, что есть опасность. На некоторые намеки мы реагируем сразу и убегаем. А при появлении других намеков — пытаемся разобраться в причинах. Если ребенок плачет, нужно разбираться, чем это вызвано.

При этом наш организм с рождения ожидает информацию от окружающих в виде намека. Мы готовы к тому, что информацию придется домысливать и разбираться в причинах появления эмоций. Организм  уверен, что причины эмоций окружающих находятся всегда рядом. И если мы обратим внимание, то увидим именно те обстоятельства, которые вызвали эмоцию.

Наша нервная система резервирует свои ресурсы для расшифровки эмоций. И когда ресурсы не пригодились, для нервной системы это необычно, т.е. неприятно.

Итак, мы имеем логичный организм, способный решать проблемы. Эволюция  обучила его действовать рационально и самостоятельно. А связь с другими организмами существует только  в виде эмоциональных намеков. Именно такую форму информации с интригой организм с рождения ожидает от окружающих. А сами намеки для организма — это истина от природы. А обстоятельства, вызвавшие эмоции, всегда можно наблюдать.

По меркам эволюции совсем недавно в эмоциональных сообщениях появились детали.

При этом животное в момент опасности уже не просто подавало сигнал, а сигнал, указывающий на определенный вид угрозы. Например, при приближении льва издаваемый звук будет одним; если же группе угрожает более мелкий хищник – звук будет другим. Это уже не намек на причины, это и есть сама причина.

Такая детальная информация явно помогала выживанию. Логика нервной системы, привыкшая обрабатывать информацию от собственных наблюдений, легко принимает чужую информацию. Так появился язык слов. У людей этот язык получился самым детальным и развитым. К языку эмоций добавился язык слов.

Но, с точки зрения организма, общаться положено намеками. Так в языке слов появились эквиваленты эмоциональных намеков.

Обстоятельства жизни складывались лучше или хуже. Эти события как-то нужно было воспринимать. Так появились слова «удача» и «неудача». В итоге в логику организма попадали такие слова, которые обобщали собственное отношение к событию. Они, как эмоции, выражали отношение организма к событию, и нужно было домысливать, что бы это значило.

А раз есть описание своего отношения к чему-то, возникло и описание чужого отношения к себе. Так появились слова «враг» и «друг». Когда люди сталкивались с явлениями, за которыми никто не стоял, появились слова  «зло» и «добро». 

В итоге у людей возникло несметное количество туманных слов, значение которых нужно было домысливать, исходя из обстоятельств. Но сами обстоятельства к словам не прилагались. А так как верить эмоциям — это закон природы,  и если возражений не поступало, этим словам верили. Когда люди слышали такие слова, они  чувствовали себя  так же,  как источник эмоции.  Мы научились гордиться и восторгаться, созерцать и бороться, работать и отдыхать. Появилась справедливость и красота.

Также в языке возникло множество слов, которые описывали логику событий.  И вершиной логики  стало появление математики. В этой логике вообще не было обстоятельств. Это позволяло примерять эту логику для изучения и понимания обстоятельств.

Так, в языке слов оказались эмоции и логика событий. Люди продолжали придумывать слова самым разным явлениям. Со временем появились науки о языке, которые попытались разделить слова на категории. Но эти науки исходили из того, что мы разговариваем только на языке слов. И слова-эмоции не стали выделять в отдельную категорию.

Теперь мы живем в технологическом обществе, эмоции позволяли и всегда будут позволять получать удовольствие от жизни. Интрига присутствует почти во всех образцах культуры людей.  Но есть вопросы, в которых сначала нужно настроить взаимодействие, а только потом получать удовольствие. Наши технологии и вопросы по организации общества не допускают других вариантов.

Но в нашем языке по-прежнему нет деления на слова и слова-эмоции. В таком логическом бардаке совершенно неудивительно, что люди продолжают не понимать друг друга. Домысливая сообщения окружающих, люди исходят из своих обстоятельств и делают не одинаковые выводы.  А затем  удивляются этой неодинаковости и даже злятся из-за видимости собственной глупости.

Из эмоций «зло» и «добро» когда-то появились религии, а потом написали  теорию «борьбы противоположностей», которая  привела к коммунизму. На основе своего древнего отношения  к неудачам создали теорию, которую нужно воспринимать серьезно. Вся эта информация до сих пор считается научной. Самой большой жертвой слов-эмоций стала философия. Эта наука должна была логично описывать самые различные образцы обстоятельств и в сочетании с математикой развивать цивилизацию. Но философы, считая допустимым использовать все термины, превратили эту науку в обычную художественную литературу.

В общественной жизни использование слов-эмоций проводит к  появлению законов с названием  «экстремизм». Но это же все равно, что написать: «Не делайте плохо», и этим своим туманным пожеланием заставить людей домысливать, что имелось в виду. Тогда зачем нужны другие законы, если есть этот один?

Ум — это способность прогнозировать события. Но этот прогноз возможен на основе  нормальной информации. А если информация относится к обстоятельствам, но эти обстоятельства неодинаковые для разных людей, то информация утрачивает ценность. И если здоровые люди начинают использовать слова-эмоции, то, в зависимости от задач, результаты этих здоровых людей выглядят как у людей с поврежденным мозгом. Получается, совершенно здоровый мозг может стать глупым. И теперь для этой умной глупости появился термин.

Термин   «tebilis» (Тебил, Тебильность) образован из лат. debilis  («слабый») из de «из, от» +  habilis  «управляемый, послушный, удобный». Русск. дебил заимств. через франц. debile. и лат. terminus  «пограничный камень, межевой знак; граница». Русск. термин — уже в 1705 г.; заимств. через польск. termin. Использованы данные словаря М. Фасмера.

- Вид умственной слабости, отсталости, связанный с применением терминов и понятий.

Человек при этом выглядит вполне здоровым, но в своих логических построениях использует несущественные термины и понятия. Это все равно, что в математике в качестве аргументов использовать  цвет чернил, которыми написаны уравнения. Имеется в виду такое  применение терминологии вне развлекательного контекста. А так как развлечения тоже являются источником информации, то и тут придется аккуратно подбирать слова.

Допустимость применения терминологии — это область стандартов морали общества. Если все люди внутри общества считают термины нормальными, то этот предмет договоренности использует каждый член общества. При этом люди внутри общества относительно друг друга могут выглядеть  вполне здоровыми, но при таких повреждениях вместе (как общество) относительно других обществ демонстрируют слабость и недоразвитость.

В этой теории эмоций, для людей интрига — это красота информации. Но если мы заставляем людей домысливать значения слов в серьезных вопросах, то нужно хотя бы позаботиться о том, чтобы домысливание было однозначным.

.